Я всегда считал себя отшельником. Школа, спорт, армия и снова спорт. Лишнего времени не было. Друзья встречались с девочками, крутили любовь, и все считали свим долгом познакомить меня с какой-нибудь кралей, чтобы я, наконец, подумал о женитьбе. Я знакомился и через пару дней мне искали новую невесту. Потом подключилась мама, тёти и просто те, кто хотел погулять на моей свадьбе. Мама говорила, что тем, кто долго выбирает, ничего хорошего не останется. Вот тут мне стало интерестно, как же будет выглядеть моя «нехорошая» жена. Толстая? Ну и что. Длинная и худая? Это не лучший вариант, но жить можно. И я решил - искать не буду. Пусть ищут меня. Но какой же я был наивный. Ведь судьба уже давно свела нас, просто мы ещё об этом не знали. То, что я женюсь, было мне понятно, ведь не хуже других. И то, что у меня будет самая красивая и самая лучшая жена, тоже было ясно. Чем другие лучше меня? Но одна мысль мучила меня, неужели у меня будет мой ребёнок, мой собственный ребёночек, моя кровь, часть меня самого?

Мне – 24 года и я могу стать папой, вы только подумайте, я – и вдруг папа! Какой-то маленький человечек будет говорить мне – папа! Я – и папа, вот это я не мог осознать.

Это сознание наступило раньше, чем я мог себе представить. Сначала я встретил её. Ей 17 лет, сама ещё ребёнок, но она уже тогда знала, что хочет. Она хотела меня, по крайне мере, мне тогда так показалось. Хотел ли я её? Мне – 24, ей – 17, наверное, хо-тел. Потом два или три поцелуя, свадьба, одно неправильное движение и я стал папой. Умора, я – и вдруг папа!

Когда в роддоме я увидел в первый раз дочку, удивился, почему девочка, а не мальчик. Как это так, дочка? Почему? Я, вроде, не хуже других и на тебе, дочка.

На жену я долго не злился, ведь ей всего 18 лет, что от неё можно требовать, ведь она сама ещё чья-то дочка, одним словом, ребёнок. Я с любопытством смотрел на мою де-вочку, и моё сердце заполняло счастье. В моей голове была только одна мысль - это мой ребёнок, это моё и никто на свете не имеет на него право. Я не сходил с ума, я просто стал папой, я сразу стал взрослым. Первая ночь в одной комнате с моим ребёнком. Эта ночь стала последней, когда я хорошо спал. Я понимал, что спать надо, но она плакала, и вместе с ней плакал и мой сон. Она не спала, как же я мог спать! Моя дочка не спит, а я буду спать? У неё что-то болит, а мне болит всё. С тех пор я всегда хотел, чтобы мне болело, а не ей. При каждом её движении я вскакивал и бежал к ней, никто не имел право подойти к ней, ведь это мой ребёнок, ведь это моя дочка, моя жизнь!

Я уходил на работу, но я был с ней, она заполнила меня всего, не оставив другим места. Днём я думал о ней, а ночью вскакивал и брал на руки. Я ходил по комнате и пел ей песни. Однажды я не выдержал и положил мою дочь в нашу кровать. Она заснула, прижавшись ко мне, и я не шевелился всю ночь.

В эту ночь между моей женой и мной появилась граница.

Мне – 25, жене – 18 и граница. Нет, я не сошёл с ума, я просто думал, что это ненадолго, я думал... Да, какая разница, что я думал, я уже и не помню, что я тогда думал. Это мой ребёнок и он должен быть возле меня, ему должно быть хорошо, ему всегда должно быть хорошо! Моей жене тогда было 18 лет и я, смотрел на них и от мысли, что им хорошо, мог обнять мир двумя руками. Все говорили, что это неправильно, что ребёнок должен знать своё место, что у нас с женой должна быть личная жизнь. Но это говорили те, кто мог быть рядом со своим ребёнком и не замечать его. Нет, я не сошёл с ума, я просто стал папой. Они говорили, что ребёнок вырастит эгоистом. Они говори-ли...

А какая разница, что они говорили, это было давно и я уже не всё помню. Что гово-рила моя жена? Спросите её сами, она сидит здесь и всё слушает. Сошла ли она с ума? Наверное! Тогда все, кто был рядом со мной, мог стать сумасшедшим, но не я.

А пока те болтали, я любовался моей дочкой. Я игрался с ней и видел в её глазках от-ветную любовь. Я придумал песню и каждую ночь, много лет подряд, пел ей перед сном, перечисляя, что папа любит глазки, носик, ушки, ножки, ручки и всё, всё... А ко-гда я что-то забывал, она мне напоминала, а когда я повторялся, она говорила: «Папа – это уже было!» Моя доченька выучила слова этой нехитрой песни, и мы стали петь вдвоем. Она пела, что любит папу, а я пел, что не могу без неё жить. Мелодия этой песни звучит у меня в голове уже 28 лет. Я стал благодарить Бога каждую ночь за этот подарок, которым он меня наградил.

Готэню, Боженька мой единственный, ты всё знаешь и ты знаешь, что я хочу у тебя попросить: «Дай ей здоровья и дай ей счастья, дай!»

Она росла, и граница между мной и женой удлинялась. Мне – 31, жене – 24года, моей маленькой жизни – 6 лет. Она уже давно не плачет по ночам, но я всё равно не сплю. Я любуюсь ею и не могу поверить, что это мой ребёнок, моя жизнь.

Готэню, дай ей здоровье, дай ей счастье... дай!!!

Мне уже 36, а жене 29 лет, граница стала ещё длиннее. Жена, наконец, поняла, что граница не разделила нас, а наоборот сблизила, даже несмотря на то, что мы давно не засыпали в объятиях. Но даже тогда, когда нам этого сильно хотелось, граница заявляла, что это её папа и никто не имеет право его обнимать. Жена часто плакала, а я про-сил: «Дай им обоим здоровья и счастья - дай!!!»

Мне должно было исполниться примерно... но это не важно, а жене... но это, тоже уже не важно. Важно то, что моя дочь ушла спать в детскую. Я сказал жене, что теперь мы заживём в своё удовольствие, теперь наверстаем то, что было упущено в молодости. Жена была счастлива и, прижавшись ко мне, уговаривала меня, что она ещё не такая старая, что мы ещё всем покажем. Кому она собиралась показывать и что, осталось её тайной. Пусть, подумал я, хоть одна тайна, но пусть она у неё будет. Я не любопытный. И мы показали всем. Через год жена забеременела и родила мне ещё одну дочку. Я уже не спрашивал про мальчика. Зачем мне мальчик, когда у меня такая дочка. Я стоял у кроватки и думал, неужели это моё, неужели всё опять сначала и это тогда, когда мне уже 40 лет. В этот раз я размышлял недолго и взял мою «новую жизнь» в нашу кровать. Нет, я не сошёл с ума, я опять стал папой. Между женой и мной опять появилась ма-ленькая граница. Я смотрел на неё и умирал от счастья. Это моя девочка. Это моё. Это моя жизнь - Лирона.

Вы не можете себе представить, что я испытывал, когда её маленькие ручки обнимали меня и я чувствовал тепло её маленького тела. Когда её губки целовали мои небритые щёки, и она говорила: «Папочка, ты колешься!» И если мне было суждено сойти с ума, то я бы хотел сойти с ума от любви к моим детям и внукам, и от той, кто подарил мне этот сумасшедший рай. И я продолжал просить у Него каждую ночь: «Боженька мой любимый, дай ей здоровье и счастья - дай!!!»
Граница стала удлиняться, а мы стареть. Жена меня больше не ругала, у нас повто-рилось всё сначала, и мы были счастливы. Вы не верите, что моя жена была счастлива? Спросите у неё, ведь она сидит здесь и всё слушает. У нас выросли две дочки, две «наши жизни», подаренные нам Богом. Я был благодарен моей жене, а она, как и подобает хорошей маме, несла и несёт, по сей день службу «на границе». И пусть кто-то попро-бует туда сунуться! Упаси его Господь!

Моя жена, превратилась из семнадцатилетней девочки в хорошую еврейскую маму, которая ещё тогда знала, что она от меня хочет. Она хотела, чтобы я стал просто хорошим папой. Стал ли я им? Спросите у неё, она же здесь, она всегда возле меня. Вот такая умная у меня жена!

Правда в последнее время она почему-то говорит, что время уж очень быстро летит и что его у нас остаётся всё меньше и меньше. Что она имеет в виду – я не знаю. Это, наверное, ещё одна её тайна. Ну, пускай, пускай у неё будет ещё одна тайна, я не любопытный.

Мне уже 51 год, а моей жене... посчитайте сами. Вот и «вторая граница» ушла в детскую и мы, наконец, решили обняться... Нет, вы что, какие дети в нашем возрасте, слава Богу, мы свой план выполнили! Вы, наверное, уже забыли мою первую дочку, а она нас нет. Моя дочка Эльвира, моя первая «жизнь», вышла замуж за хорошего мальчика, Гришу, и они подарили нам с женой внучку, Леону. Почему не внука? Спросите у них – ведь они тоже здесь! Теперь, они иногда оставляют её у дедушки с бабушкой, и у нас снова появляется маленькая граница. Я смотрю на неё и рад, что у нас повторяется всё сначала. Рада ли моя жена, спросите у неё, ведь она сидит здесь рядом.

Теперь мы вместе просим у Бога: «Дай нашим детям и внучке здоровья, счастья и если мы заслужили, не забывай и о нас! И если можешь, не забывай всех детей и внуков, они, ведь, тоже чьи-то дети!»

Моя маленькая внучка – это точная копия моих детей, в ней заложено природой только самое лучшее, чем обладают мои дети. Она стала украшением нашей большой семьи. Я пою ей песни, которые пел её маме и моей второй дочке – Лироне, а моя внуч-ка отвечает мне, что это уже было. И откуда она всё знает?

Я её люблю и она меня тоже. Нет, она любит всех, но меня чуть-чуть больше. Если вы не верите, спросите у неё, ведь, она то же сидит здесь.

Теперь я открою маленькую тайну - моя вторая «жизнь», моя любовь, моя дочка – Лирона, ревнует меня к моей внучке. Лироночка! Я тебе клянусь, я тебя люблю, люблю, и буду любить всю мою жизнь! Ты же знаешь, как тебя любят мама и вся наша семья.

Когда все мои дети приходят к нам и прыгают в нашу кровать, нам с женой остаётся очень мало места, но мы не обижаемся, мы рады, что они есть и мы просим у Него «Пожалуйста, - дай им здоровья и счастья - дай!!!»

Что-то моя жена перестала меня ругать, может, я ей больше не нужен? Может у неё есть ещё одна тайна? Нет, три тайны для меня это много! А чего ждать? Сейчас спрошу! Ведь она сидит здесь, возле меня. А нужно ли мне всё знать? Ведь я не любопытный, хотя мне всё всегда было интересно.

Нужна ли она мне? Зачем вы спрашиваете, вы лучше придите ко мне ночью, я ведь не сплю, тогда вы увидите и услышите, как я смотрю на мою жену, на моих детей и обращаюсь к Нему: «Господи, ты дал мне больше, чем я заслуживаю, и у меня не хватает слов благодарности! Но я буду у тебя, всю мою жизнь просить только одно... Го-тэню, боженька мой, дай им всем здоровья и счастья - дай!!!»

Берлин 21.03.2003