Тот, кто вчерашние жертвы забудет
Может быть, завтрашней жертвой будет.
Е. Евтушенко

Совершая какое-нибудь доброе дело, человек втайне надеется, что ему ответят тем же.

Посещая могилы родственников и друзей, никто из нас не надеется на благодарность, так как мы приходим туда сами по своей воле. Это и есть на-стоящая митцва.

На еврейском кладбище в Берлине, на участке, огороженном коротко под-стриженными кустами, хоронили моего товарища. Армянин, христианин, проживший около сорока лет с еврейкой, обрёл покой среди тех, с кем всю свою жизнь, делил радости и невзгоды. Я осмотрел участок и увидел, что на могильных плитах не хватает шестиконечных звёзд, да и фамилии были не совсем еврейские.

Работник кладбища объяснил мне, что тут лежат не евреи, а те, кто состоял с евреями в супружеском браке или те, кто своими деяниями удостоился уважении нашего народа. Ещё я узнал, что христианским священникам, (наверное, и другим) запрещено проводить соответствующие религиозные обряды. Почему? Правильно ли это? Не знаю, но на душе стало как-то не-приятно...

С одной стороны, эти были, если можно так выразиться, почти наши люди, с другой стороны...

И я вспомнил одну историю, может она покажется вам неправдоподобной.

Хотя, что такое сегодня правда. Может она напомнит вам анекдот, и вы посмеётесь, ведь мы люди смеёмся даже тогда, когда нам не до веселья.

Главное, совершая хорошее дело, не ищите благодарности, вас отблагода-рят в другой жизни и не люди.

Погромы вошли в историю нашего народа, как родимое пятно на видном месте. Оно есть, и смыть его невозможно. К нему привыкли, но оно напо-минает о себе каждый раз.

Евреев били много и часто, казалось, что их придумали для того, чтобы кто-то в пьяном угаре мог отвести душу. Неужели быть евреем – это наказание? Тогда почему мы этим так гордимся? Почему, принимая на себя страшные мучения, миллионы людей шли на эшафот, оставаясь верными своему Б-гу и народу? Многие из них, произнеся одно слово – «отрекаюсь» – могли бы выжить. Ведь, как просто сказать – Я отрекаюсь – и ты живёшь дальше.

Но вместо этого раздавалось: ШМА ИЗРАЕЛЬ...

Мне не хочется вспоминать времена погромов, но сегодня, кое-где гото-вятся к новым выступлениям, поэтому говорить надо. Может быть про-изойдёт чудо и наши дети не испытают ничего подобного. Дай Б-г!

В то время волна погромов проносилась по Украине и добралась в небольшое местечко.

Единственный еврей, по имени Соломон, жил в мире со своими соседями и надеялся, что погромы его не коснутся и всё будет хо-рошо. Но они его коснулись и как! Однажды вечером к нему зашли соседи и сказали, что в соседней деревне начались погромы и бьют евреев, а они пришли к нему с предложением. Он, Соломон, которого уважает всё местечко, должен перейти в христианскую веру, и они его не тронут. Выслу-шав это предложение, Соломон поблагодарил соседей за предупреждение и сказал, что этого он сделать не может.

Удивлённые его отказом, они стали объяснять, что в худшем случае, им придётся применить силу, ведь они не хуже других, а те, другие, уже давно бьют евреев.

Дав Соломону день на размышление, они ушли.

Вам интересно, о чём думал Соломон? Тогда поставьте себя на его место.

На следующий день, выпив для храбрости водки, соседи заявились к Соломону. Соломон сидел за столом и читал Тору. Соседи, запугивая его, подчеркивая важность своих намерений, начали бить мебель и посуду.

– Последний раз спрашиваем, будешь креститься или нет! – орали пьяные соседи.

Но Соломон твёрдо ответил: Нейн! Это было первый раз, когда он загово-рил в присутствии соседей на идиш – Нейн!

Посовещавшись, соседи предложили новый вариант. Соломон, мы к тебе ничего не имеем, поэтому хоть на время крестись, хоть на недельку. Потом, когда всё успокоится, делай что хочешь. Ну, как было Соломону объяснить пьяным соседям, что он не то, что на недельку не хочет, он даже на минуту не может. Ну, как?

– Нейн! Делайте со мной, что хотите – и он посмотрел на стол, где лежало то, из-за чего он мог принять любые мучения – Тора.

Били они его недолго. Потом, сев отдохнуть, они ещё раз предложили ему подумать.

Вытерев кровь, Соломон поднял голову вверх, как бы ища поддержки и получив её, ещё раз сказал: Нейн!

На этот раз они били его долго и не аккуратно. Когда он пришёл в себя, они поволокли его в церковь. Кинув его перед алтарем, они стали ждать батюшку.

Соломон лежал и смотрел на распятого Иисуса. В церкви он никогда не был, но историю про несчастного еврея знал. Надо же, подумал он, два ев-рея и где встретились. Ведь тот, кто умер на кресте, был евреем, почему же и я не могу умереть евреем. Соломон не хотел, чтобы его больше били, он хотел умереть, но не на кресте. Посмотрев Иисусу в глаза, Соломон про-шептал то, что две тысячи лет тому назад произнёс распятый: «Прости им, ведь они не знают, что делают!»

Толстый батюшка, неожиданно появившись в церкви, узнав, в чём дело, подошёл к Соломону и ногой пихнул его в живот.

– Крестись жидовская морда, крестись, а то убьют!

Соломон уже попрощался с этим плохим миром, и его душа готовилась отправиться к тому, кому он не мог изменить. Открыв глаза, он сказал батюшке, чтобы его оставили в покое, и почему-то добавил: Ребе, я родился евреем и умру евреем.

– Какой я тебе Ребе, я святой отец, разве не видно, испугался батюшка и перекрестился.

Погромщики, увидев перепуганного батюшку, навалились на Соломона и начали его зверски избивать.

– Остановитесь дьяволы, погодите, ведь вы убьёте его!

Батюшка растолкал бьющих людей – наклонившись к Соломону, взял его голову в свои руки и закричал:

Ну, крестись же, ты, мать твою! Пожалуйста, крестись! Убьют ведь!

– Нейн! – тихо произнёс Соломон – Нейн! Мы дарф нышт!

И тогда батюшка наклонился ещё ниже и почти прошептал ему на идиш: «Мы дарф, мы дарф! – и поцеловал Соломона в голову – Мы дарф, хоб мит мир рахмуныс, а зо мус зайн».

Соломон с трудом открыл глаза и посмотрел на батюшку. Из глаз святого отца текли еврейские слёзы: «Прости меня Соломон, если можешь – прости!» Слёзы батюшки просили, и Соломон простил. Как он мог не простить. Ведь он простой человек, такой же, как все.

Голова Соломона упала батюшке на колени.

– Вон отсюда, вон! – закричал батюшка на расступившуюся толпу.

Сняв рясу, святой отец посмотрел на распятого еврея, у него тоже текли слёзы.

Один еврей оплакивал другого, а посреди церкви стоял человек и читал молитву, на языке понятном только им троим: Шма Израель...

Хоронил Соломона только святой отец. За забором кладбища, где лежало много мусора, похоронили простого человека, которому судьба подарила такое счастье – быть евреем.

На еврейском кладбище в Берлине хоронят не только евреев. Евреи добрые люди и не помнят зла. За добро они платят добром и за зло тоже. И это хорошо – «а зо мус зайн». За всеми могилками ухаживают работники и род-ственники, а вот кто ухаживает за Соломоном?

Совершая какое-нибудь доброе дело, не ищите благодарности. Вас отблагодарят в другой жизни и не люди!

Берлин. 24.05.2004.